Неточные совпадения
А может быть и то: поэта
Обыкновенный ждал удел.
Прошли бы юношества лета:
В нем пыл
души бы охладел.
Во многом он бы изменился,
Расстался б с музами, женился,
В деревне, счастлив и рогат,
Носил бы стеганый халат;
Узнал бы жизнь на самом деле,
Подагру б
в сорок лет имел,
Пил, ел, скучал, толстел, хирел.
И наконец
в своей постеле
Скончался б посреди детей,
Плаксивых баб и лекарей.
А вы что, мои голубчики? — продолжал он, переводя глаза на бумажку, где были помечены беглые
души Плюшкина, — вы хоть и
в живых еще, а что
в вас толку! то же, что и мертвые, и где-то
носят вас теперь ваши быстрые ноги?
Раскольников был деятельным и бодрым адвокатом Сони против Лужина, несмотря на то, что сам
носил столько собственного ужаса и страдания
в душе.
Левин
в душе осуждал это и не понимал еще, что она готовилась к тому периоду деятельности, который должен был наступить для нее, когда она будет
в одно и то же время женой мужа, хозяйкой дома, будет
носить, кормить и воспитывать детей.
Кружок — да это пошлость и скука под именем братства и дружбы, сцепление недоразумений и притязаний под предлогом откровенности и участия;
в кружке, благодаря праву каждого приятеля во всякое время и во всякий час запускать свои неумытые пальцы прямо во внутренность товарища, ни у кого нет чистого, нетронутого места на
душе;
в кружке поклоняются пустому краснобаю, самолюбивому умнику, довременному старику,
носят на руках стихотворца бездарного, но с «затаенными» мыслями;
в кружке молодые, семнадцатилетние малые хитро и мудрено толкуют о женщинах и любви, а перед женщинами молчат или говорят с ними, словно с книгой, — да и о чем говорят!
О будущей жизни он тоже никогда не думал,
в глубине
души нося то унаследованное им от предков твердое, спокойное убеждение, общее всем земледельцам, что как
в мире животных и растений ничто не кончается, а постоянно переделывается от одной формы
в другую — навоз
в зерно, зерно
в курицу, головастик
в лягушку, червяк
в бабочку, желудь
в дуб, так и человек не уничтожается, но только изменяется.
«Нет, это не ограниченность
в Тушине, — решал Райский, — это — красота
души, ясная, великая! Это само благодушие природы, ее лучшие силы, положенные прямо
в готовые прочные формы. Заслуга человека тут — почувствовать и удержать
в себе эту красоту природной простоты и уметь достойно
носить ее, то есть ценить ее, верить
в нее, быть искренним, понимать прелесть правды и жить ею — следовательно, ни больше, ни меньше, как иметь сердце и дорожить этой силой, если не выше силы ума, то хоть наравне с нею.
Толпа сострадательно глядит на падшего и казнит молчанием, как бабушка — ее! Нельзя жить тому,
в чьей
душе когда-нибудь жила законная человеческая гордость, сознание своих прав на уважение, кто
носил прямо голову, — нельзя жить!
Но — и
в этом его личная мощь — ему вообще не часто нужно было прибегать к таким фикциям, он на каждом шагу встречал удивительных людей, умел их встречать, и каждый, поделившийся его
душою, оставался на всю жизнь страстным другом его и каждому своим влиянием он сделал или огромную пользу, или облегчил
ношу.
Лет до десяти я не замечал ничего странного, особенного
в моем положении; мне казалось естественно и просто, что я живу
в доме моего отца, что у него на половине я держу себя чинно, что у моей матери другая половина, где я кричу и шалю сколько
душе угодно. Сенатор баловал меня и дарил игрушки, Кало
носил на руках, Вера Артамоновна одевала меня, клала спать и мыла
в корыте, m-me Прово водила гулять и говорила со мной по-немецки; все шло своим порядком, а между тем я начал призадумываться.
Ты сохранил
в блуждающей судьбе
Прекрасных лет первоначальны нравы:
Лицейский шум, лицейские забавы
Средь бурных волн мечталися тебе;
Ты простирал из-за моря нам руку,
Ты нас одних
в младой
душе носилИ повторял: «На долгую разлуку
Нас тайный рок, быть может, осудил...
Любонька
в людской, если б и узнала со временем о своем рождении, понятия ее были бы так тесны,
душа спала бы таким непробудимым сном, что из этого ничего бы не вышло; вероятно, Алексей Абрамович, чтобы вполне примириться с совестью, дал бы ей отпускную и, может быть, тысячу-другую приданого; она была бы при своих понятиях чрезвычайно счастлива, вышла бы замуж за купца третьей гильдии,
носила бы шелковый платок на макушке, пила бы по двенадцати чашек цветочного чая и народила бы целую семью купчиков; иногда приходила бы она
в гости к дворечихе Негрова и видела бы с удовольствием, как на нее с завистью смотрят ее бывшие подруги.
Еще с месяц после этой сцены Катрин жила
в губернском городе, обдумывая и решая, как и где ей жить? Первоначально она предполагала уехать
в которую-нибудь из столиц с тем, чтобы там жуировать и даже кутить; но Катрин вскоре сознала, что она не склонна к подобному роду жизни, так как все-таки
носила еще пока
в душе некоторые нравственные понятия.
В результате такого соображения она позвала к себе однажды Тулузова и сказала ему ласковым и фамильярным тоном...
Его
душа была цельная человеческая
душа, со всеми ее способностями, а так как всякая способность
носит в самой себе стремление к удовлетворению, то и
в темной
душе мальчика жило неутолимое стремление к свету.
— Сударыня, — не слушал капитан, — я, может быть, желал бы называться Эрнестом, а между тем принужден
носить грубое имя Игната, — почему это, как вы думаете? Я желал бы называться князем де Монбаром, а между тем я только Лебядкин, от лебедя, — почему это? Я поэт, сударыня, поэт
в душе, и мог бы получать тысячу рублей от издателя, а между тем принужден жить
в лохани, почему, почему? Сударыня! По-моему, Россия есть игра природы, не более!
Перенесите меня
в Швейцарию,
в Индию,
в Бразилию, окружите какою хотите роскошною природой, накиньте на эту природу какое угодно прозрачное и синее небо, я все-таки везде найду милые мне серенькие тоны моей родины, потому что я всюду и всегда
ношу их
в моем сердце, потому что
душа моя хранит их, как лучшее свое достояние.
Когда он очутился вновь
в Петербурге, ему было уже за пятьдесят лет, и он с честью
носил чин штатского генерала. Важного поста он
в виду не имел и только жаждал прожить легко и беспечально. И когда он осмотрелся и вынул из чемодана целую кипу рекомендательных писем, то
душою его овладела твердая уверенность, что скромные его мечты могут быть осуществлены вполне беспрепятственно.
Вот уж двадцать лет минуло с той поры, как тоска ко мне прикачнулась, привалилася, а никто ни на Волге, ни на Москве про то не знает; никому я ни слова не вымолвил; схоронил тоску
в душе своей, да и
ношу двадцать лет, словно жернов на шее.
Этот художник был один из прежних его товарищей, который от ранних лет
носил в себе страсть к искусству, с пламенной
душой труженика погрузился
в него всей
душою своей, оторвался от друзей, от родных, от милых привычек и помчался туда, где
в виду прекрасных небес спеет величавый рассадник искусств, —
в тот чудный Рим, при имени которого так полно и сильно бьется пламенное сердце художника.
Анатоль досадливо краснел и кусал себе губы. Граф как будто немного смутился, не зная, как понять ему выходку Подхалютина: счесть ли ее за дерзкую насмешку или
отнести к плодам русской наивности? Подхалютин очень хорошо видел досаду одного и смущение другого и
в душе своей очень веселился таковому обстоятельству.
Моисей Исаакович Фрумкин, очень вертлявый молодой человек, довольно красивой наружности, постоянно старался держать себя как можно бойче и развязнее, втайне желая тем самым скрыть свое семитическое происхождение, и
в силу этой же причины очень огорчался
в душе своей тем печальным обстоятельством, что
носил выдающееся имя Моисея, да еще вдобавок Исааковича.
Однако же, произнося все эти успокоительные фразы для внешнего ограждения своего достоинства, барон
в душе весьма был зол на владыку, ибо самым живейшим образом
отнес на свой собственный счет его последнее слово.
Я очень помню, как осторожно говорила бабушка о
душе, таинственном вместилище любви, красоты, радости, я верил, что после смерти хорошего человека белые ангелы
относят душу его
в голубое небо, к доброму богу моей бабушки, а он ласково встречает ее...
К семнадцатому году своего возраста Павел Николаевич освободился от всех своих родных, как истинных, так и нареченных: старший Бодростин умер; супруги Гордановы, фамилию которых
носил Павел Николаевич, также переселились
в вечность, и герой наш пред отправлением своим
в университет получил из рук Михаила Андреевича Бодростина копию с протокола дворянского собрания об утверждении его, Павла Николаевича Горданова,
в дворянстве и документ на принадлежность ему деревни
в восемьдесят
душ, завещанной ему усопшим Петром Бодростиным.
— Я знаю, каково бывает на
душе у такого счастливца, ведь и я
носила цепи, которые сама сковала себе
в безумном ослеплении; но я разорвала бы их
в первый же год, если бы не было тебя. О, как хороша свобода! Ты на собственном опыте убедишься
в этом.
Никто
в мире этого не узнает, но мы друг про друга будем теперь знать, что и другая
в «
душе», или как там это назвать, —
в сознании, что ли? —
носит то же
— Не уважаю, — говорит, — я народ: лентяй он, любит жить
в праздности, особенно зимою, любови к делу не
носит в себе, оттого и покоя
в душе не имеет. Коли много говорит, это для того, чтобы скрыть изъяны свои, а если молчит — стало быть, ничему не верит. Начало
в нём неясное и непонятное, и совсем это без пользы, что вокруг его такое множество властей понаставлено: ежели
в самом человеке начала нет — снаружи начало это не вгонишь. Шаткий народ и неверующий.
Оставшись на крыльце, мальчик вспомнил, что, кроме страха перед отцом, он
носил в своей
душе ещё нечто тягостное.
— А я на что похож? Не-ет, началась расслойка людям, и теперь у каждого должен быть свой разбег. Вот я,
в городе Вологде,
в сумасшедшем доме служил, так доктор — умнейший господин! — сказывал мне: всё больше год от году сходит людей с ума. Это значит — начали думать! Это с непривычки сходят с ума, — не привыкши кульё на пристанях
носить, обязательно надорвёшься и грыжу получишь, как вот я, — так и тут — надрывается
душа с непривычки думать!
У него еще нет теоретических соображений, которые бы могли объяснить этот факт; но он видит, что тут есть что-то особенное, заслуживающее внимания, и с жадным любопытством всматривается
в самый факт, усваивает его,
носит его
в своей
душе сначала как единичное представление, потом присоединяет к нему другие, однородные, факты и образы и, наконец, создает тип, выражающий
в себе все существенные черты всех частных явлений этого рода, прежде замеченных художником.
Вместо Гаврика ему ставила самовар и
носила обед кухарка домохозяина, женщина угрюмая, худая, с красным лицом. Глаза у неё были бесцветные, неподвижные. Иногда, взглянув на нее, Лунёв ощущал где-то
в глубине
души возмущение...
— Я написал ему, что чалму я
носил, но не для Шамиля, а для спасения
души, что к Шамилю я перейти не хочу и не могу, потому что через него убиты мои отец, братья и родственники, но что и к русским не могу выйти, потому что меня обесчестили.
В Хунзахе, когда я был связан, один негодяй на…л на меня. И я не могу выйти к вам, пока человек этот не будет убит. А главное, боюсь обманщика Ахмет-Хана. Тогда генерал прислал мне это письмо, — сказал Хаджи-Мурат, подавая Лорис-Меликову другую пожелтевшую бумажку.
Юсов. Мне можно плясать. Я все
в жизни сделал, что предписано человеку. У меня
душа покойна, сзади
ноша не тянет, семейство обеспечил — мне теперь можно плясать. Я теперь только радуюсь на Божий мир! Птичку увижу, и на ту радуюсь, цветок увижу, и на него радуюсь: премудрость во всем вижу.
В двадцати девяти верстах от Уфы по казанскому тракту, на юго-запад, на небольшой речке Узе, впадающей
в чудную реку Дему, окруженная богатым чернолесьем, лежала татарская деревушка Узытамак, называемая русскими Алкино, по фамилии помещика; [Деревня Узытамак состоит теперь, по последней ревизии, из девяноста восьми ревизских,
душ мужеского пола, крепостных крестьян, принадлежащих потомку прежних владельцев помещику г-ну Алкину; она
носит прежнее имя, но выстроена уже правильною улицею на прежнем месте.
Ай да Суворочка, здравствуй,
душа моя
в белом платье (старшем классе),
носи на здоровье, расти велика.
…как тебя аргивянин, медью покрытый,
Слезы лиющую,
в плен повлечет и похитит свободу.
И, невольница,
в Аргосе будешь ты ткать чужеземке,
Воду
носить от ключей Мессеиса или Гипперея,
С ропотом горьким
в душе; но заставит жестокая нужда!
В ямской избе
в это время умирает больной ямщик дядя Федор. Умирает спокойно и как будто просто — до того просто, что ужасом трогает
душу эта необычайная простота. Ямщик Серега просит больного отдать ему свои сапоги и просьбою этою ясно обнаруживает уверенность, что самому Федору их уже не
носить. Кухарка подхватывает...
Он остался один, перешёл
в русское подданство и
носит в своей
душе непримиримую ненависть к японцам.
— Если так — она спасена! Ну, детушки, — продолжал он, обращаясь к толпе, — видно, вас не переспоришь — быть по-вашему! Только не забудьте, ребята, что она такая же крещеная, как и мы: так нам грешно будет погубить ее
душу. Возьмите ее бережненько да
отнесите за мною
в церковь, там она скорей очнется! дайте мне только время исповедать ее, приготовить к смерти, а там делайте что хотите.
Бесчувственную Ираиду Яковлевну
отнесли на постель, на которой она
в бессознательном состоянии пролежала около двух недель и отдала
душу Богу, не сняв проклятия со своей дочери. Последняя, впрочем, и не навещала ее и совершенно равнодушно встретила известие о ее кончине.
Но он читал
в нем угрозы, проклятия — и для нетерпеливой, гордой
души его, необычной
носить ярмо, довольно было этого, чтобы ее раздражить.
— Чего зубы-то обмываете! — сказал Нефед. — С собой, знамо, нету: опасливо
носить; по поште домой отослал… А вот у меня тут
в Сосновке тетка есть; как пойдем, накажу ей отдать тебе, сват, за вино…
Душа вон, коли так!
— Вы напитались ретроградным духом Москвы, немудрено, что вы так говорите, — продолжал корнет. — Здесь,
в этой Бухаре, цивилизованному, европейскому человеку дышать тяжело. Здесь все
носит печать отсталости, все, от грязи на улицах,
в которой утонуть можно, до беззубой московской литературы и младенческой науки. Не очаровывают ли вашу патриотическую
душу оглушительные гимны ваших сорока сороков с басом profondo их дедушки — Ивана Великого? Не поклонения ли?.. Мне просто от всего здесь тошно.
Брак ее был совершен
в костеле и
в православной церкви
в одном из уездов, ближайших к псковской границе, она
носила уж имя Стабровского, Свидетелями были унтер-офицер из дворян Застрембецкий и отставной из инвалидной команды капитан, старичок, преданный
душою Зарницыной за многие пособия, которые она оказывала его семейству.
Вообще говорить с ним не стоило. Как-то бессонной, воющей ночью Артамонов почувствовал, что не
в силах
носить мёртвую тяжесть на
душе, и, разбудив жену, сказал ей о случае с мальчиком Никоновым. Наталья, молча мигая сонными глазами, выслушала его и сказала, зевнув...
Я — не плакал, только — помню — точно ледяным ветром охватило меня. Ночью, сидя на дворе, на поленнице дров, я почувствовал настойчивое желание рассказать кому-нибудь о бабушке, о том, какая она была сердечно-умная, мать всем людям. Долго
носил я
в душе это тяжелое желание, но рассказать было некому, так оно, невысказанное, и перегорело.
Во всем еже повелено и доверено ми будет, аз клятвою тяжкою связываю
душу мою, от нее же ни
в сей век, ни
в будущий разрешити мя может кто, клятвопреступника, буде ее учиню — и сей самый нож, еже при бедру мою
ношу, пройдет внутренняя моя, руками сих братии моих, пьющих от единыя со мною чаши».
Сам капитан Любавин был еще молод. Его относительно солидный чин и знаменательный крестик Георгия, который он
носил на груди, были приобретены им еще
в Японскую кампанию, где он отличился
в рядах армии, будучи совсем еще юным офицером. И горячий порыв обоих юношей-подростков тронул его до глубины
души, найдя
в нем, молодом и горячем воине, полное сочувствие.
Первая картина, как первая любовь, овладевает
душою вполне. Я
носил в себе этот слагавшийся образ, я обдумывал мельчайшие подробности и дошел, наконец, до того, что, закрыв глаза, мог ясно представить себе свою Шарлотту.
Первый раз
в Христине увидал я человека, который не
носит страха
в своей
душе и готов бороться за себя всей силой. Но тогда не оценил этой черты по великой цене её.